© 2026 Светлана Владимировна Лазарева
МАиБ 2026 – препринт
Ссылка при цитировании: Лазарева С.В. (2026) Комплексная помощь участникам боевых действий и их близким, Медицинская антропология и биоэтика, препринт.
Светлана Владимировна Лазарева –
военный, кризисный психолог;
руководитель психологической службы
благотворительного фонда
«Сильнее себя»;
Санкт-Петербург: Россия
Е-mail: swetllazarewa@yandex.ru
Ключевые слова: психологическая помощь, участники боевых действий, семьи военнослужащих, травматический опыт, аппаратные методы, СИГВЕТ-МСПИ, ЛИНГВОСТИМ, светозвуковая стимуляция, саморегуляция, практика психолога
Аннотация. В статье представлен практический опыт психологической помощи участникам боевых действий, а также их матерям и женам. Основное внимание уделено тому, как выстраивается работа с людьми, вернувшимися из зоны боевых действий и с их семьями, которые также переживают тяжелые последствия войны. Показано, что помощь в таких случаях не может сводиться к формальному набору техник: в центре всегда остается человек, его состояние, его жизненный опыт и его готовность к контакту.
Отдельно рассматривается место аппаратных методов в этой работе. Подчеркивается, что приборы СИГВЕТ-МСПИ и ЛИНГВОСТИМ используются не как самостоятельное решение проблемы, а как часть комплексной психологической помощи. Особенностью практики является тесная связка психолога с кандидатом медицинских наук Ярославом Голубом, благодаря чему аппаратура может гибко адаптироваться к сложным и нестандартным случаям. Отмечается, что аппаратные методы имеют ограничения по применению и требуют индивидуальной оценки, однако практический опыт показывает, что в большинстве случаев они позволяют добиться положительной динамики состояния.
Когда после войны человек возвращается домой
О войне часто говорят громко. О помощи тем, кто через нее прошел, лучше говорить спокойно.
В моей практике это, прежде всего, не абстрактная тема и не набор правильных слов. Это конкретные люди. Мужчины, вернувшиеся из зоны боевых действий. Матери, которые долго жили в страхе за сыновей. Жены, которые ждали, надеялись, держались, а потом столкнулись с тем, что близкий человек вернулся, но стал другим. Иногда внешне он тот же, а внутренне – уже нет. И именно с этого начинается настоящая работа.
На прием редко приходят с длинным и точным описанием своего состояния. Обычно все звучит коротко и жестко: «не сплю», «все раздражает», «не могу расслабиться», «не хочу никого видеть», «не могу быть дома», «не чувствую ничего», «не знаю, как жить дальше». За этими словами почти всегда стоит гораздо больше, чем один симптом. Это и постоянное внутреннее напряжение, и настороженность, и трудности со сном, и вспышки раздражения, и отдаление от близких, и ощущение, что прежняя жизнь больше не подходит, а новая еще не сложилась.
Человек, прошедший через боевые действия, нередко продолжает жить так, будто опасность все еще рядом. Мирная обстановка не сразу воспринимается как безопасная. Тишина может не успокаивать, а напрягать. Обычные бытовые ситуации вызывают раздражение или желание уйти. Иногда человеку трудно говорить не потому, что ему нечего сказать, а потому, что он еще не может это выразить внутри себя словами.
Но очень важно понимать и другое: помощь нужна не только тем, кто был на войне. Очень часто в не меньшей поддержке нуждаются те, кто ждал дома. Матери и жены подолгу живут в состоянии хронической тревоги, эмоционального истощения, беспомощности. Даже когда непосредственная угроза уже позади, психика еще долго не выходит из режима ожидания беды. Они не всегда понимают, как теперь разговаривать с близким человеком, нужно ли расспрашивать его, нужно ли настаивать на помощи, где проявлять настойчивость, а где, наоборот, отступить и не давить.
Поэтому работа с вернувшимися с войны людьми и работа с их близкими всегда связаны между собой. Это не два отдельных направления, а одна общая живая реальность.
С чего начинается помощь
В такой работе невозможно действовать по шаблону. Здесь очень быстро становится видно, где формальность, а где настоящий контакт. Человек, прошедший через тяжелый опыт, особенно остро чувствует фальшь, натянутость, желание «правильно провести консультацию». Поэтому основой всегда остается не техника, а человеческое присутствие: доверие, уважение, отсутствие давления и готовность быть рядом с человеком в том его состоянии, в котором он пришел.
На первом этапе далеко не всегда нужно сразу идти в глубокий разговор о пережитом. Иногда главная задача гораздо проще и в то же время важнее: хотя бы немного снизить остроту состояния. Помочь человеку почувствовать опору. Дать ему возможность чуть меньше напрягаться. Чуть лучше спать. Чуть спокойнее переносить контакт. Чуть меньше жить в постоянной внутренней готовности к опасности.
То же касается и близких. Иногда женщине или матери сначала нужно не обсуждение семейных ролей и не анализ отношений, а возможность впервые за долгое время немного выдохнуть. Иногда ей необходимо услышать, что ее собственное состояние – это не слабость и не «излишняя впечатлительность», а естественная реакция на длительное напряжение и страх.
Именно поэтому в работе необходимо использовать не только беседу, но и аппаратные методы – не вместо психологической помощи, а вместе с ней.
Зачем в этой работе нужна аппаратура
Когда человек находится в очень высоком напряжении, одного разговора бывает недостаточно. Не потому, что разговор плох сам по себе, а потому, что нервная система человека еще не готова к полноценной внутренней работе. Он может быть настолько собран, раздражен, утомлен или внутренне зажат, что любые слова буквально «не входят».
В таких случаях аппаратные методы становятся способом не заменить психологическую помощь, а облегчить к ней путь. Они помогают уменьшить избыточное напряжение, сделать состояние чуть более устойчивым, вернуть человеку возможность лучше чувствовать себя, свое тело, свое дыхание, свои реакции. После этого часто становится возможной уже и более глубокая психологическая работа.
Для меня важно, что в центре здесь остается не аппарат, а человек. Прибор – это не главный герой процесса. Он не «лечит сам по себе» и не решает проблему автоматически. Он помогает создать условия, в которых человеку легче восстанавливаться.
СИГВЕТ-МСПИ и ЛИНГВОСТИМ (www.lingvostim.com)
Если говорить простыми словами, СИГВЕТ-МСПИ – это аппаратный комплекс, который помогает мягко воздействовать на состояние человека через несколько каналов восприятия. В работе могут использоваться световые сигналы, звуковое сопровождение, речевые инструкции и другие сенсорные элементы. Это позволяет человеку постепенно перейти от состояния внутренней перегрузки и постоянной мобилизации к более спокойному и упорядоченному состоянию.
ЛИНГВОСТИМ – это устройство светозвуковой стимуляции. Его принцип тоже можно объяснить просто: ритмически организованные световые и звуковые сигналы помогают нервной системе немного «перестроиться», выйти из чрезмерного напряжения и приблизиться к более устойчивому состоянию. Одним людям это больше помогает в расслаблении, другим в снижении тревоги, для третьих важно, чтобы вообще появилась возможность спокойно сидеть, воспринимать инструкции, наблюдать за своим состоянием и потом говорить о нем.
Принципиально важно подчеркнуть, что и СИГВЕТ-МСПИ, и ЛИНГВОСТИМ это не «волшебные приборы», а инструменты в составе комплексной помощи. Они не отменяют беседу, не заменяют доверие, не заменяют психолога. Но они могут стать очень важной опорой там, где человек пока не может иначе подойти к своему состоянию.
Почему важна комплексная работа
Существенная особенность этой практики состоит в том, что я работаю с аппаратурой не изолированно, а в тесной профессиональной связке с кандидатом медицинских наук Ярославом Голубом. Это принципиально, потому что в реальной жизни почти никогда не бывает «идеальных случаев», под которые заранее подходит готовая схема.
Например, у человека может быть сниженное зрение. В таком случае привычный режим использования аппаратуры уже требует изменения: может понадобиться усиление аудиосопровождения, изменение формата инструкций, иная структура сеанса. Бывают и другие сложности: выраженная чувствительность к свету или звуку, быстрая утомляемость, затрудненное восприятие речевых инструкций, особенности состояния, при которых не всегда сразу понятно, стоит ли вообще использовать тот или иной аппаратный режим.
В таких ситуациях решение не принимается механически. Оно рождается в совместной работе. Мы обсуждаем конкретный случай, состояние человека, возможные ограничения, цели помощи – и прямо в процессе подбираем наиболее подходящий вариант. Речь идет не просто об использовании некоего готового прибора, а о живой адаптации аппаратного метода к конкретному человеку.
Именно поэтому можно сказать, что эта аппаратура живая. Она не существует как нечто однажды законченное и неизменное. Практика постоянно ставит новые вопросы, и по мере появления таких запросов приборы уточняются, дорабатываются, становятся более гибкими. Это очень ценно, потому что работа с участниками боевых действий и их близкими требует индивидуального, а не шаблонного подхода.
Ограничения есть – и это нормально
Как любой метод помощи, аппаратные методы имеют свои ограничения. Они не должны применяться автоматически, только потому, что «есть такая возможность». Каждый раз необходимо учитывать состояние человека, его самочувствие, чувствительность, актуальные жалобы, общий контекст встречи и задачи именно этого этапа работы.
Это важный профессиональный принцип: не подгонять человека под метод, а подбирать метод под человека. Иногда аппаратная поддержка оказывается очень уместной и дает хороший эффект уже в начале работы. Иногда ее нужно отложить. Иногда – изменить формат. Иногда – использовать минимально. Именно в этом и проявляется ответственность специалиста.
В то же время практический опыт показывает, что при грамотном подборе режима, при внимательном отношении к ограничениям и при включении аппаратуры в общую структуру психологической помощи в большинстве случаев прослеживается положительная динамика. Человеку становится легче выдерживать контакт, снижается внутренняя напряженность, улучшается саморегуляция, появляется возможность перейти к следующему этапу работы.
Почему важно говорить об этом без лишней громкости
Когда речь идет о людях, переживших войну, очень легко впасть в одну из крайностей. Либо начать говорить о них слишком громко, превращая живых людей в символы, либо, наоборот, смотреть на них только как на носителей травмы и проблем. И то, и другое мешает настоящей помощи.
Важнее другой подход. Видеть прежде всего человека. Не отрицать тяжесть пережитого, но и не сводить все только к ней. Не обещать чудес. Не делать из аппаратуры сенсацию. Просто честно говорить о том, что в этой работе действительно помогает: контакт, бережность, уважение, гибкость, совместный поиск решений и настрой к работе не по готовой схеме, а по реальной ситуации.
Аппаратные методы в этом контексте занимают свое естественное место. Они не становятся центром истории, но могут быть очень полезной частью помощи. Особенно тогда, когда человек еще слишком напряжен, чтобы идти дальше только через разговор.
Заключение
Работа с участниками боевых действий и их близкими – это всегда работа не только с симптомами, но и с человеческой судьбой. Здесь нельзя помочь формально. Здесь не работает равнодушие. Здесь особенно важно видеть, что за раздражительностью часто стоит истощение, за молчанием – невозможность пока говорить, за отчуждением – попытка удержаться, а за тревогой близких – месяцы и годы внутреннего ожидания беды.
В своей практике я вижу, что помощь оказывается наиболее эффективной тогда, когда она строится комплексно: через человеческий контакт, уважение к состоянию, психологическое сопровождение и, при необходимости, через аппаратные методы, которые помогают стабилизировать состояние и сделать дальнейшую работу более реальной.
Приборы СИГВЕТ-МСПИ и ЛИНГВОСТИМ заняли в этой работе свое место именно как инструменты помощи, а не как ее замена. А их использование в профессиональной связке с представителем медицинской профессии позволяет делать эту помощь более живой, гибкой и адаптированной к сложным случаям.
Наверное, самое важное здесь – не говорить за человека слишком много, а создавать условия, в которых он постепенно сможет вернуться к себе, к близким и к жизни.
Примечания
1 Светлана Владимировна Лазарева – военный, кризисный психолог, ветеран боевых действий, руководитель психологической службы благотворительного фонда «Сильнее себя» (https://сильнеесебя.рф), специалист по сопровождению участников боевых действий и членов их семей. В своей практике сочетает психологическое сопровождение с аппаратными методами, направленными на снижение внутреннего напряжения, улучшение саморегуляции и создание условий для дальнейшей психологической работы.
Работает в профессиональном взаимодействии с к.м.н. Ярославом Валерьевичем Голубом, заведующим сектором физиологии спорта ФГБУ СПб НИИФК.
2 Голуб Ярослав Валерьевич – разработчик программно-аппаратных комплексов для психологов, автор более 80 научных работ и 25 патентов в области психофизиологии спорта, реабилитации и специальной (коррекционной) педагогики.
Источники
Владлен Чертинов (10 марта 2024 г.) Откровения военно-полевого психолога о войне: Кто сможет там выжить, и как это сделать // https://tsargrad.tv/articles/otkrovenija-voenno-polevogo-psihologa-o-vojne-kto-smozhet-tam-vyzhit-i-kak-jeto-sdelat_970338 (14.04.2026)
Голуб Ярослав Валерьевич // https://www.b17.ru/6121536/ (14.04.2026)
Голуб Я.В., Жиров В.М. (2007) Медико-психологические аспекты применения свето-звуковой стимуляции и биологически обратной связи. СПб.
Гаврилова М.П., Голуб Я.В., Сафонов Л.В. (2021) Применение экспресс-метода нейросенсорной коррекции негативных психологических установок у спортсменов // Теория и практика физической культуры. № 9. С. 57–60.
Голуб Я.В., Набойченко Е.С. (2025) Метод сенсорной переработки информации (автоматизированная психокоррекция на основе приемов КПТ, ДПДГ, физиологических подходов) СИГВЕТ-МСПИ: Учебное пособие. Екатеринбург: ФГБОУ ВО «Уральский государственный медицинский университет», 2025. // электронный научный журнал СИСТЕМНАЯ ИНТЕГРАЦИЯ В ЗДРАВООХРАНЕНИИ WWW.SYS-INT.RU №2(68) 2025. С. с. 75–130.